***
Осторожнее, девочка, поезд отправится в полночь.
Полустертые рельсы приветливо манят дурманом.
Осторожней, дитя. Как же там говорится? Бог в помощь?
Посмотри, горизонт, замерзая, укрылся туманом.

Осторожнее, левая полка не выдержит груза.
А в четвертом купе постоянно окно нараспашку.
Что? Устала от жизни? Реальность - сплошная обуза?
Не беда, помогу! Только крест убери под рубашку.

Правда холодно? Бьются в окно камикадзе-снежинки.
А у нас - кипяток, и здоровый румянец на лицах.
Стук колес, ветра стон, скрип тянучий какой-то пружинки...
Можешь мне рассказать о своих журавлях и синицах.

Понимаю прекрасно! Бессмысленность, тщетность попыток.
Никому не понять, все черствы и сердцами мохнаты.
Знаешь, девочка, я знаю, как избежать этих пыток.
Этот способ прекрасен, как первая нота сонаты.

Как журчанье реки по камням, как улыбка сеньоры,
Как вино в хрустале или как комплименты француза.
Я тебе даже больше скажу: из шкатулки Пандоры
На земле появилась для этого выхода муза.

Осторожнее, девочка: резкость грозит листопадом.
Осторожно, глоток за глотком и не чуя подвоха,
Наполняй свое тело мучительно-приторным ядом
С удивительным запахом едкого чертополоха.

А теперь засыпай под размеренный голос дороги.
Нам сейчас прямо вниз, прямо в пекло, сквозь серное пламя.
Этот путь не тебе: я его открываю немногим.
Ты всего-то ошиблась маршрутом... И видишь, ты с нами.

Осторожнее, девочка, в книгах ожили страницы.
Никотиновый дым, снег, как зерна воздушного риса.
В небе, перья роняя, кружат безголовые птицы.
Вновь в безумстве игральные карты кромсает Алиса.

В темной комнате замерло тело средь книг и набросков:
На одном - Королева Сердец, на другом - эдельвейсы.
Вроде тихо. Но мебель дрожит от земных отголосков:
Где-то поезд несется по недорисованным рельсам.

Есть волшебные ночи осенней порой,
Когда ветер красой тишины очарован
И боится вздохнуть, а под полной луной,
За собою маня, серебрится дорога.

И покажется вдруг, что до счастья лишь миг,
Душат стены и ноги зудят в предвкушенье.
Словно путь под луной – то частица души,
Без которой так больно… и нет завершенья!

Снова цепи стальные натянет душа
И рванется, крича от тоски по свободе…
Я закрою глаза, отступив от окна,
Здесь мой дом и дела не закончены вроде.

Но однажды не стану бороться с собой,
Я шагну за порог и ступлю на дорогу,
Улыбнусь, и уйду в эту лунную ночь,
С каждым шагом себя обретя понемногу…

***
Ничего не поделать с взбесившимся ноябрем.
Осень топит нас в ливне, как теплых слепых котят.
Как с бездомным щенком (грустно смотрим, но не берем),
Мы в ответ поступаем с ветрами, что к нам летят.

А могли - (ведь могли бы!) - обнять и прижать к груди!
А бездонное небо в глубины впустить души!..
Если вязкая сырость по венам найдет пути,
То утихнет огонь, что тебя заставляет жить.

Теплокровная слабость нас гонит в уют, к норе,
Где с восторгом маньяка привязывает ремнем
К равнодушным скелетам нагревшихся батарей.
Мы в тепле, как в плену. Нас пугают холодным днем.

Откупались от страха душой, только все не в прок.
Разменяли бессмертие горстью цветных конфет.
К нам теперь никогда не заглянет на чай пророк,
И ветшает на полке не новый и так Завет...

Желтый свет бьется в лужах в агонии, посмотри!
Небо криво смеется, заставив тебя рыдать.
Этот дождь - не снаружи. Он здесь. Он у нас внутри.
Поспешили, наверное, души свои продать...

А ведь можно же - в осень! Лишь только разбить стекло!
Хочешь, бросим монетку, кто первый? Ребром? Ну, пусть...
Это стылое небо мне память заволокло.
Я его облака скоро выучу наизусть...

Эта ночь будет ясной. Все звезды горят в аду.
Им устрою сейчас состязание в мастерстве!
Пусть на мне вырезают... Пусти, все равно иду!
...карту звездного неба. Туманности в том числе.

Яд тепла покидает неспешно, сочась из ран.
Грани звезд, словно бритвы. Забыли в пылу наркоз.

Опустевшее тело - тебе. Не пропал - так пан!
Забирайся же, осень! Довольно холодных слез.

***********************************
У небес накопилось ни много ни мало -
Ровно столько, что хватит засыпать весь город...
Ни оставив малейшего шанса кварталам,
Они сыпят свой белый, пушистый холод...

И ветра подвывают, как в той зимней сказке
Неизвестного автора и без названия.
Как ребенок, давно перепутавший краски,
Снежная королева исполняет желанья -

В беспорядочном танце кружатся снежинки -
Разыгрались веселые зимние дети,
Все засыпали к Каю пути и тропинки
Будет трудно в дороге маленькой Герде...

Жаль, что сказка у нас совершенно другая -
Тут, увы, не судьба победить королеву,
Не собрать зеркала в одиночестве Кая,
Да и Герда, боюсь, свернула налево...

... Тихо падали звезды,
Отражаясь в стеклянных глазах...
Танком распаханы брозды,
Земля сухая в слезах...
Спаленная солнцем афганским,
Кровь давно запеклась...
Вызвана бубном шаманским
Война, как метель, разнеслась...
И не было страха и боли,
Когда пуля сквозь сердце прошла...
Одним лишь усилием воли
Душа из тела ушла...
Ушла, бросив тело навечно
Засыхать на горячем песке...
Летя к Небесам так беспечно,
Без мысли о горькой тоске...
Только там обретя ту свободу,
Вошла в божественный храм...
Пила она сладкую воду,
Не услышав слово: "Харам!"...

И с жизнью своею играя,
Не раз выполняли приказ...
И даже в предверии рая
Их души помнят о нас...

Раскинув руки в ритуальном танце,
Закрыв глаза и губы сжав сильнее,
Я забываю, забываюсь в трансе,
И с каждым кругом, сердцу все больнее…

Седых свечей таинственные блики,
Кружусь быстрее. Музыканты, громче!
И раздаются радостные крики,
И голос флейты все бодрей и звонче…

Прошедших дней забытые картины
Воспоминанья скорбью обжигают,
Вы все глупцы, вас гибель ожидает!
Достоин зверь и участи звериной!

Зачем, зачем был выбор дан свободный?
Зачем тогда я пала на колени?
Кружусь по залу и король довольный,
Грозит мне пальцем, притаившись в тени…

Прыжок, еще… И снова руки к небу,
Яд и кинжал припрятаны в корсаже,
И рыжий цвет волос замазан сажей -
«Со мной, монарх, знаком ты вроде не был»?

Что ж, потанцуем? Знаю, что красива!
Не надо просьб, за вами хоть на плаху!
Поверьте, я сама бы попросила,
От вас ждала лишь взгляда или знака…

Раскинув руки в ритуальном танце,
Кружились мы по залу бесконечно,
И не заметно уколовшись пальцем,
Король в лицо смеялся мне беспечно.

И улыбнусь в ответ. Узнал ли, милый?
Нет, не узнал, по-прежнему лукавишь…
Неужто ты совсем не понимаешь,
Что плата за грехи не идет мимо?

Голодный котенок сидит на снегу.
Зеленые глазки таращатся в мир.
Стремительно мимо ноги бегут.
Хочется есть грязный снег, как пломбир.

Прилетел в урну мусор-подарок.
Очистки и банки консервов запахли.
Псы прибежали, словно бы из кошмара.
Котенок увидел - всю еду съели махом.

Отряхнув розовые лапы, котенок поднялся.
Желудок как пел, так поет песню грусти.
Печалью пронзилась морока дня вся.
Мороз прихватил, и теперь не отпустит.

Котенок трусИт, перебирая лапками.
Хлопья летят на полосатую шерстку.
Помойка виднеется с запахами лакомыми.
Он побежал сквозь пургу хлесткую.

Ободранный кот предстал перед ним
Проглатывая рыбный останок.
Котенок облизнулся, теперь он не гоним.
Родня, и семьей они станут.

Котенок приблизился с нерешительныи мявом.
Лизнуть бы только вкусного хвостика…
Кот когтями махнул, нанося раны рваные.
Реальность расторглась, не оставив ни мостика.

Пушистик бежал, его слезы капали в кровь.
В подворотне свернулся в калачик.
Высокие ноги появились вновь.
И котенок запрыгал как зайчик.

Он вспомнил : высокие ноги часто давали еду.
И тепло в то время не изменяло никогда.
Так значит, когда ноги большие идут
Всегда будет ласка, и будет еда.

Ворчание злобное, и вялый пинок.
Котенок тряпкой отлетел к стенке дощатой.
Ребра поломаны, котенок продрог.
Человек гнусный икает и мочится.

Котенок ползет. Теперь всё равно.
Но здесь слишком грязно.
Ползти к свету, не чувствуя ног.
В темных углах крысы мерзкие лазят.

Солнце почти закатилось.
Котенок лежит на дороге.
Маленькое сердце почти остыло.
Он спит. И выпущены мягкие когти.

С неба опять хлопья кроют.
Мерзость белизной застилают.
Ложатся на покатые кровли.
Небосданья дуга кривая.

Прикрыт белым холмиком.
Короткий хвостик примерзает к земле.
Нет тепла, даже толики.
Смерти незачем знать о тепле.

снег раскопали торопливые руки.
дыхание жаркое дует и манит.
котенок за пазухой, нет холода муки.
и радуется луч солнца раннего.

бег торопливый. котенок проснулся.
он всем малым тельцем впился в спину чужую.
не видел котенок мельканья серых улиц.
лишь каждую каждую каплю тепла внимал, смакуя.

огромная миска с чем-то белым. ноздри летают в неистовстве.
лакать языком. так много, и бесконечно вкусно.
котенок изогнулся, ища творца милости.
и в руки попал, незнакомые, мускулистые.

На работе вот что родилось:

Переводишь будильник не глядя на пять минут,
И пытаешься ухватить недосмотренный сон.
И секунды из жалости медленнее бегут,
И за стенкой сосед перешел на пониженный тон…

Тебе снится чудовищный, дикий, животный страх -
Ты не знаешь в лицо единственного врага.
Он идет по пятам где бы ни был, в каких городах,
И крадет твою жизнь, что тебе была так дорога…

Ты участвовал в сотнях войн, ты всегда выживал,
Без победы ни разу еще не вернулся домой,
Ты был словно охотник и знал с кем ты воевал,
Но сегодня охота ведется уже за тобой…

И ты чувствуешь ужас, что раньше вселял во врагов.
Ты теперь понимаешь, на сколько ты был жесток.
И как беглый преступник, избавившийся от оков,
Ты уносишься прочь заменяя рывком рывок…

Ты бежишь что есть сил, шаг за шагом в свое никуда.
Так проходят недели, но враг твой всегда за спиной-
Наконец-то ты понял, что не убежишь никогда,
Что придется принять свой последний, смертельный бой…

На лице отразилась улыбка – свирепый оскал.
Словно загнанный волк, свой, издавший, последний вой,
Ты, достав старый меч, отдышавшись, спокойно ждал,
Ждал, когда же начнется и кончится этот бой…

Человек без лица наносил за ударом удар,
Ты от каждой атаки едва успевал уходить.
Он с насмешкой смотрел, как ты силы свои терял,
Как тебе все больше и больше хотелось жить...

Но когда ты в очередной раз лежал на земле,
Когда сил оставалось всего на один удар,
Он нелепо ошибся, что было нужно тебе -
Враг с ударом рассыпался кучей разбитых зеркал…

Ты в одном из осколков увидел свое лицо,
Стало ясно тебе, почему ты не смог сбежать-
От себя не сбежать будь ты старцем или юнцом,
И от страхов своих невозможно куда-то сбежать…