На мир опускала сумерки холодная зима. Необъятные просторы полей, лесов и озер покрывались белой пеленой пушистого снега. Природа дремала до лучших времен, а пока открывалась белесая ширь. По ней бродил свирепый ветер, и ближе к ночи он растворялся в ночной мгле. Плотное марево скрывало за собой безликие природные пейзажи, и вокруг создавалась густая дымка тумана. С наступлением сумерек снег начинал падать сильнее.
Я вел автомобиль по обледеневшей шоссейной дороге, окруженной с двух сторон, словно могучими великанами, вековыми деревьями в глухой тиши не изведанной мною местности.
Снег валил крупными хлопьями и дыханием ветра избивал лобовое стекло, отчего видимость, до издевательства, становилась невыносимой, покуда белая пелена, как мыльная пена, не сбрасывалась дворниками. Они, как перевернутые маятники от часов, в настырном гипнозе качались из одной стороны в другую, при этом поскрипывали по стеклу.
Я надеялся скоротать время и дорогу и свернул на проселочную тропинку. Она дорогой скатертью вывела меня на загадочные владения, с пугающим страстью дворцом, сияющим во мгле живописными кристаллами, будто соткан он был из тысячей мелких ледышек, переливающихся всеми цветами радуги, подобно полярному сиянию. Он возвышался средь непроглядной темени ночи. Остроконечные шпили башен олицетворяли в нем иллюзию массивности и великого могущества его хозяев.
Стальные, расписанные диковинным узором ворота отворились передо мною, и я, въехав, очутился в белоснежном саду среди деревьев, погруженных в глубокий вечный сон. Они дремали над серым небосводом толстенных, как вата, туч. Кусты разветвляли свои тонкие и ломкие пальцы-щупальца, но в большинстве своем восполняли собою безликие холмы-сугробы, растущие, как тесто на дрожжах. Остроконечные цветы-сосульки взмывали ввысь и торчали из снега, подобно шипам.
Я подбежал ко дворцу. Схватил ледяную кольцо-ручку и трижды ударил в дверь.
Кроме голодного завывания вьюги и свиста ветра, мне послышались отдающиеся эхом шаги. Они раздавались за дверью, и с каждой секундой их стук усиливался. Наконец мне дверь отворила женщина вся в белом, с белыми волосами до плеч и стеклянной короной на голове. Она окинула меня взглядом и поманила взмахом руки за собой.
И вдруг, когда коснулся я руки ее, мы вместе взмыли ввысь и кружили по дворцу из комнаты в комнату. Хрустальная пыль взмывала вверх и оседала обратно на скользкий пол. Мы летали долго, пока за петляющим лабиринтом комнат в желанной дали показалась дверь. Она верный страж в тронный зал холодной королевы раскрыла свои объятья и впустила нас.
По залу в ритме танца кружились прислужницы. Они водили хороводы и заманивали, словно русалки в пруд, вместе с ними пуститься в пляс.
Я принял их вызов и ступил на скользкую блестящую поверхность, но в силу своей неуклюжести никак не мог устоять на ногах.
Легкие дамы. Они еле касались коварного пола. Подобны балеринам, они то оседали, то всбирались в высоту. Они выдавали пируэты и подпрыгивали, словно белые перышки. Дамы подхватывали меня и перекидывали от одной к другой, что я, совсем осмелевший, потерял жгучий страх и кружил вместе с ними, то с одной, то с другой. И когда наши руки соприкасались, то я чувствовал, как по всему телу проступает дрожь. От рук незнакомок исходил холод и, казалось: вот-вот и их руки растают и превратятся в лужицы воды, а сами дамы обратятся в пар, но восстанут вновь, чтобы петь и плясать. Но они улыбались и мое недоумение раззадоривало их, и я думал, что этому дикому веселью никогда не наступит конец.
Как по волшебству, с щелчком королевы все дамы в один миг растаяли. Растворились, как призраки, и я остался стоять один посреди огромного зала среди лужиц.
Я смотрел в белоснежно-голубые глаза королевы и как очарованный не смел сдвинуться с места и уйти прочь.
Она с надменностью в лице поманила меня пальцем, и я заскользил по зеркальному льду в объятья королевы.
Она безмолвно наблюдала за мной. Я преодолел огромный путь, прежде чем оказался у ее ног. Она с высоких ступеней спустилась ко мне, оставив трон позади. Обвеяла меня терпким дыханием холодной зимы и в одно мгновение наши руки сплелись, и теперь только мы двое кружили в пустынном зале, и чарующий взгляд одурманивал меня. Она смотрела мне в глаза и видела в них гораздо большую страсть, чем я мог представить себе.
Засмотревшись на нее, я не заметил, как тронный зал, будто мираж, развеялся вокруг нас, и мы очутились в просторной кровати в обнимку друг с другом.
Она не отпускала меня ни на шаг и ждала моих поцелуев. Ее тело требовало незамедлительной ласки и прикосновений. Снежная королева всем телом показывала, что хочет меня. Чтоб я вошел в нее. Да, принял ее и никогда не отпускал.
Я действовал, совсем не ведая, что делаю. Я стал неподвластен себе и тайные желания оказались сильнее моего разума, и я овладел ею. Я проник в нее. Каждый мой поцелуй отзывался во мне и прикосновения к ее обнаженному телу, будто из глубин моих грез отдавались терпимым холодом, но я чувствовал его. Я обнимал. Я целовал. Чувствовал ее холодное сердце. Мое сердце пылало в костре страсти, а ее по-прежнему оставалось ледяным. Но не смотря на это, королева оказалась не так холодна и отдалась мне в беззвездную ночь во дворце своем.
Из наших уст вырывался пар. Я не представлял, что холод ее сердца способен любить, а королева постанывала и пребывала в наступающем с каждой секундой наслаждении, и жаждала продолжить развлекаться с ней.
За ледяными окнами выл ветер.
Лунный диск на минуту выглядывал из-за туч и вновь прятался за ними, а в полутемной комнате веселились мы.
Наши тела, как огонь и вода, соприкасались и отдавали манящим ароматом холодную спальню.
- О-о-о, - думал я. - Я так долго не вытерплю. А снежная королева прижимала меня к своей пышной груди, и как только я созерцал ее холод, я продолжал наслаждаться с ней.
Мы фантазировали. Играли с ней. Плотским утехам наступал достойный конец.
Желания королевы ослабевали, но она из последних сил продолжала меня возбуждать и вдохновляла на новые подвиги.
Я терпел, пока силы держали меня. Я знал, что скоро отсюда уйду, и теперь меня пугала ее женская сущность холодной дивы, но с жарким характером и жаждой страсти не присущей ей.
Кто знал, что ловит она путников, сбившихся с верной дороги и попавших в чащу лесную, владений ее. Как она, плутовка, в своем одиночестве жаждет мужчин и поджидает их, тоскуя во дворце. Неистовая страсть, как сидящее в темнице чувство вырывается наружу и жаждет, желает и грезит.
О, попался я в когти хитрой колдуньи. Не сумел противостоять чарам ее, за что лежу рядом с ней и повелеваюсь ее женским похотям, удовлетворяя ее капризы в бессонную ночь.
Ну вот, я ослаб, и сил во мне немного, а королева смеется и подносит свой палец к моим губам, и не дает свои уста целовать. Как тут же она похолодела. Скинула меня так, что я не ожидал. Я лежал на спине. Тяжело дышал, а вверху - только тьма и наши отражения в стеклянном потолке, как наваждение.
Королева вскочила с кровати. Исчезла за дверью, но тут же возвратилась назад. Дала искусить волшебное зелье, что дух в сердце поднимает.
Испил я, и силы вернулись ко мне. Стал бодрым я, как никто и никогда. Я чувствовал, как отвар тек в теле моем. Наполнял меня силой и блеском в глазах.
Еще недолго мы развлекались. Королева резвилась, не зная усталости, и притворство ее не знало границ - я завидовал ей.
За окнами снег белый падал из бездны серых туч. Он падал на землю. Сугробы росли.
Уставшие, мы рядом лежали. Смотрели в наши отражения. Как долго я был во владениях снежной воительницы, не знаю. Во времени счет я потерял, как забывший обо всем, в отражение глядел, и не смел к королеве я прикасаться. Она перенасытила меня. Мне противно теперь вновь лезть к ней в постель. Господи, как она холодна.
Вдруг я услышал заметные шорохи. Они раздавались из-за двери, ведущей в спальню. Страх окутал меня. Я боялся пошевелиться, но все же набрался смелости и спросил королеву.
Но она не ответила. Она улыбалась.Она лежала рядом со мной и предвкушала давно позабытые грезы. Жизнь ее не баловала, что сделало королеву холодной. Средь вечных снегов поселилась она, меж холмами, в лесу, где никто не у зреет ее.
Королева молчала. Ее губы хранили страшную тайну. Она лежала на белоснежных простынях и совсем забыла обо мне.
Наконец шорохи притихли.
Я с облегчением вздохнул и подумал, что мне почудились они. Здесь во дворце все может быть.
С дыханием вьюги распахнулась дверь. Ее черный проем сиял темнотой и был пуст.
Я испугался и всматривался в непроглядную тьму прохода, как вдруг, в тот же миг, я моргнуть не успел, словно огромные птицы, из двери вылетали дамы, с которыми я танцевал. Они кружили над кроватью и прислонялись ко мне. Другие бродили в ожидании по комнате. Вторые срывали свои одеяния и прикасались ледяными телами к телу моему. Их было очень много. Они залезали на кровать и приставали ко мне. На удивление, я был во власти их и не отбивался, а они липли со всех сторон и желали меня все до одной. Вся комната заполнилась обнаженными женщинами и каждая жаждала любви, ласки, внимания. Они были очень красивыми и раскованными, и я утопал в женском внимании. Крик души застрял в горле, а возбуждение подкатывало новой волной.
Сколько обворожительных нагих женских тел в одной комнате и сразу. Дамы живые, из плоти, как я. Единственное, что меня печалило, так это их сердца изо льда, и от них холодом веет, аж мурашки по коже, но девушки ждали страсти очень и очень долго.
Снежная королева сбоку лежала. Она облизывала губы и предавалась воспоминаниям, а через нее переберались дамы и двигались ко мне. Они извивались, вздыхали и хотели меня. Я был для них, как оазис сладострастия в пустыне аскета.
Рассвет был далек, и единственное, что я сделаю завтра, уеду отсюда подальше, за сотни километров, и никогда не вернусь сюда.
В могучем ледяном дворце с остроконечными шпилями, который возведен бог весть кем в глухих местах, посреди леса и скрытый от глаз людей живут женщины необыкновенной красоты. Вокруг дворца есть дивный сад, где растут деревья, что смотрят вечный сон. Снег падает с бездонного неба и кормит сугробы. В огромной холодной спальне снежной королевы, куда не проникнет ни звука, нахожусь я в окружении нагих красоток с похотливыми глазками.
Не зная усталости, я ублажал около сотни подружек королевы всю ночь напролет и не замечал, как за окнами пробивались первые лучи морозного зимнего солнца.
Наступал рассвет...