Приходил в себя Боб тяжело и долго – словно просыпался после слишком продолжительного сна. Страшно болел лоб в месте удара, а ремень безопасности стеснял дыхание. Кинув быстрый взгляд на массивные часы «Nautica», - подарок Бониты - Доллан обнаружил, что в таком положении он провел уже около получаса. Однако за это время небо успело потемнеть – наступили ранние зимние сумерки. Нужно было срочно выбираться отсюда, но сначала необходимо посмотреть, что с машиной.
Боб открыл дверцу, автоматически отметив про себя, что буран заметно стих, и отстегнул ремень. Мужчину снова было кинуло вперед, но на этот раз Доллан был готов, и новых шишек удалось избежать. Он неуклюже выбрался из машины и тут же оказался по колено в снегу.
Осмотрев внедорожник, Доллан присвистнул. Машина умудрилась попасть в некое подобие придорожной канавы, возможно даже в какой-то водоотвод. Однако из-за своих габаритов она не перевернулась - лишь уперлась бампером в землю, а крышей – в покатый заснеженный склон.
С досадой Доллан саданул по колесу внедорожника и выругался. Одному вытащить автомобиль из такой ловушки не представлялось возможным, а где поблизости могло находиться хоть какое-то подобие цивилизации, он даже не представлял…
А делать, тем временем, надо было хоть что-то. Сумерки сгущались, и на ум приходили не самые приятные ассоциации о ночлеге посреди пустынного шоссе в опасной близости от леса. По слухам, орегонские чащи в этот период года кишели голодными волками. А если не волки, то мороз точно сделал бы своё дело, так что к утру Боб запросто мог обзавестись двусторонней пневмонией.
Доллан от природы был склонен к пессимистичной оценке событий, поэтому с каждой новой мыслью он все больше и больше мрачнел. Выбравшись на шоссе, он в нерешительности прошел несколько ярдов в одну сторону, затем в другую. Неожиданно по правую от него сторону, мелькнул огонек. Боб встрепенулся и, поглубже закутавшись в аляску, пошел по направлению к нему. Невдалеке, за массивной цепью придорожных зарослей, действительно виднелись ярко-желтые огни, чуть размытые в вечернем свете.
Боб колебался недолго. Впереди точно было какое-то здание. И что из себя оно представляло, сейчас для Доллана не было абсолютно никакого значения – магазин, жилой дом или чей-нибудь особняк, главное, что там точно есть люди. А, значит, кров, тепло и помощь…
Приняв окончательное решение, Доллан вернулся к машине, забрал упавшие под сидение подарки, включил сигнализацию и направился в сторону огней.

Отель поражал своей массивностью и изысканностью. Выросший на ферме в Техасе и привыкший к непритязательным серым мотельчикам во время деловых поездок, Боб с восторгом ребенка созерцал показавшееся ему громадным здание с ярко светящимися глазами окон. Внутри оказалось ничуть не хуже, и Доллану оставалось лишь удивляться, как столь изысканное место с роскошными картинами в старинных рамах и причудливой лепниной на высоких потолках, очутилось в орегонской глуши.
Может, это прихоть какого-нибудь богача? Доллан читал о таких вещах: в какой-то период жизни деньги и безграничные возможности пресыщают миллионеров, и они начинают чудить. Один тайком пробирался в город под видом нищего и бродил по улицам. Так что же мешает другому отгрохать прямо посреди орегонского леса такой вот роскошный отель и развлекаться ожиданием редких путников в этих краях?
Вдруг какое-то неясное опасение кольнуло Боба: он неожиданно вспомнил, что на карте, с которой он сверялся за несколько миль до сюда, не было обозначено ни поворота, ни этого отеля. Там не было вообще ничего, кроме непролазного хвойного леса Орегона.
Но отступать было уже поздно.
- Чем могу помочь, сэр? - Боб вздрогнул от раздавшегося над ухом голоса - приятного баритона с едва заметной хрипотцой и классическим растягиванием гласных, столь характерному для Американского Юга.
На Доллана с вежливой улыбкой смотрел портье - высокий темноволосый молодой человек в строгой синей униформе.
- Э-э-э, - Боб запнулся скорее от смущения, чем от неожиданности, - Я бы хотел переночевать. Моя машина свалилась в канаву и застряла...
Портье участливо покивал:
- Конечно, сэр. Не волнуйтесь за Ваш автомобиль, когда кончится метель, его обязательно вытащат.
- Отлично, - обрадовался Боб, - Вы принимаете кредитки?
- Мы принимаем любые средства оплаты.
Доллан хотел было спросить, какие еще средства оплаты бывают помимо карточек, наличных и электронных платежей, но осекся. По выражению лица портье выходило, что их бывает очень даже много...
Последний принял у Боба кредитку и извлек из-под стойки потрепанный журнал в роскошной черной кожаной обложке с золотым тиснением. Открыл его и протянул Бобу изящную ручку.
Доллан подслеповато склонился над журналом, силясь прочитать фамилии других постояльцев - не из любопытства, скорее, машинально. Но буквы отказывались складываться в привычные слова, так и оставаясь бессмысленным набором символов. Так что он махнул рукой на это занятие и размашисто вывел «Роберт М. Доллан».
Портье удовлетворенно улыбнулся, вернул кредитку и протянул Бобу ключ с деревянным брелоком, на котором искусной рукой было вырезано «32».
- Что-нибудь ещё, мистер Доллан?
- Да, - Боб задумчиво кивнул, - Я хотел бы перекусить…
- Ужин и завтрак входят в стоимость номера, - верно истолковал его сомнения портье, - Я принесу ужин вам в номер буквально через десять минут.
- Хорошо, - обрадовался Боб, - Я провёл в дороге почти целый день и ужасно хочу есть.
- Могу себе представить, - улыбнулся молодой человек, - Позвольте вас проводить?
- Нет, спасибо, я постараюсь найти дорогу сам. Тем более и вещей у меня с собой нет, - улыбнулся в ответ Доллан.
- Тогда вам лучше пройти направо до лифта, подняться на третий этаж и первая же дверь будет ваша. Если что-то понадобится, в номере есть телефон, звоните. Кстати, меня зовут Тед…

Коридоры отеля все так же поражали своим великолепием. Все то время, что Боб потратил, дабы подняться на третий этаж, он в восторге крутил головой, не зная, чем больше восхищаться: мягкими коврами, хрустальными люстрами или же картинами, каждая из которых, в отличие от обычной коридорной мазни обыденных отелей, была произведением искусства.
Найдя свой номер, Доллан с предвкушением вставил ключ в замочную скважину и повернул его. Бобу было невероятно интересно как же будет выглядеть его номер при таком роскошном внутреннем убранстве отеля.
Комната, полностью подтверждая смутные подозрения Боба, оказалась обставлена несколько скромнее. Легкие шелковые шторы, сквозь которые угадывались очертания такого же тонкого тюля, скрывали огромное окно. По левую от него сторону вдоль стены тянулась широкая тумба, на которой стоял LCD телевизор, а над ним висела картина в аккуратной рамочке с искусно вырезанными завитушками в стиле рококко. На ней неизвестный художник запечатлел борющуюся с сильнейшим штормом рыбацкую шхуну. Отважная команда отчаянно боролась с резким, бросающим судно из стороны в сторону, ветром, даже не подозревая о том, что через несколько мгновений сзади их накроет огромная волна...
У противоположной стены стояла широкая кровать. Рядом с ней располагался небольшой журнальный столик. На нем был установлен старый, почти антикварный, дисковый телефон, а рядом лежал пульт от телевизора (почему-то это сочетание предметов разных эпох показалось Бобу смешным). Чуть далее вытянулся небольшой створчатый шкаф, а с другой стороны кровати была дверь красного дерева, ведущая, вероятно, в ванную комнату.
Наличие последней воодушевило Доллана больше всего, и он, бережно положив подарки на кровать, направился к ней, как вдруг заметил лежащий в нескольких дюймах от двери, сложенный в несколько раз, клочок бумаги. Вероятно, ее просунули сквозь щель под дверью, или же обронила прислуга.
Заинтересовавшись, Боб осторожно поднял клочок и развернул. Это была записка, написанная на самом обычном тетрадном листе, вырванном, судя по неровным краям, впопыхах. Это подтверждал и размашистый почерк – буквы так и выпрыгивали за рамки листа, будто неизвестный силился написать сообщение как можно быстрее.
«Я не могу этого вынести! Они кричат...они кричат и просят о помощи...они смотрят на меня...они умоляют...но я...я ничего не могу сделать...Я не могу даже выбраться из этой комнаты! Даже сейчас, когда я уже по ту сторону двери!
Я пишу это предостережение тому, кто окажется в этой комнате - беги! Ни за что не оставайся здесь! Они кричат! Ты не сможешь вынести этого! Беги! Они кричат даже сейчас! Я слышу это даже сквозь запертую дверь! Беги!
Мне повезло, но ты тоже можешь быть там! Кричать, умолять...
Беги! Представь, что я тоже кричу! Беги! Я умоляю!»
Боб с ужасом уставился на записку.
«Что за псих это написал?»
Боб всегда считал себя человеком здравомыслящим, не верящим в привидения и подобную чушь, однако от странного клочка веяло чем-то жутким. После прочтения у Доллана отчего-то затряслись руки, однако он тут же сделал над собой усилие и взял под контроль разбушевавшиеся чувства. Выругавшись, мужчина смял листок и забросил его вглубь комнаты.
Решив, что горячий душ теперь превратился для него из просто приятной потребности в острую необходимость, Доллан скинул куртку, достал из шкафа вешалку и повесил на нее аляску. Саму вешалку он зацепил за ручку, чтобы куртка сначала немного просохла. Затем, на ходу расстегивая рубашку, он направился в ванную...

Бобу не спалось. В который раз он переворачивался с боку на бок и натягивал до подбородка одеяло. Сон совершенно не шел. Не помог ни горячий душ, ни хороший, сытный ужин, который принёс портье.
Мысли возвращались то к досадной аварии, то к Боните. Очень хотелось позвонить ей, услышать нежный родной голос. Сказать, что все в порядке, что он скоро будет дома, пусть и опоздает на праздник. Однако, из-за несчастливого стечения обстоятельств, номер Бониты заблокировала телефонная компания, и пришлось менять сим-карту. Нового номера Боб еще не успел запомнить, а свой мобильный он потерял. Или просто не заметил, как его кто-то вытащил. Новая моторола умела привлекать внимание – в том числе и ненужное...
Шшшшшух...
Внезапно раздался приглушенный звук, отвлекший Доллана от его размышлений.
Шшшшшух...
Звук повторился. Боб резко сел, скинул одеяло и прислушался. Приблизительно минуту ничего не происходило, но потом...
Шшшшшух...
Словно волна накатывает на берег, мягко расстилаясь по гальке...
Источник шума располагался где-то в его комнате, но Долллан не мог понять где. Кран? Он прекрасно помнил как закрывал его, тем более, что подобных звуков он не мог издавать.
Шшшшшух...
Совершенно случайно Боб поднял глаза на картину на противоположной стене и почувствовал, как по его телу побежали мурашки. Картина ожила. Корабль мерно покачивался на волнах, которые лениво облизывали борт шхуны и издавали тот самый звук, который он слышал. Шторы на окне были задернуты, однако, судно было прекрасно видно – оно словно подсвечивалось каким-то неестественным сиянием.
Боб сбросил одеяло и хотел было вскочить с кровати, чтобы включить свет, как шум волн сменился резким...
- Спаси-и-и-и-ите!
Доллан тут же вспомнил о записке, но моментально отогнал от себя эту дикую мысль.
«Это всего лишь кошмар! Я, наверное, сплю. Или просто настолько устал, что мерещится всякая гадость. Так бывает, да…я же знаю. Когда находишься слишком долго в напряжении, к концу дня могут возникнуть галлюцинации...»
Он поймал себя на том, что успокаивает подсознание словами из какого-то модного журнала, который выписывает Бонита – в нём довольно часто встречаются совершенно абсурдные статьи по психологии и самоконтролю. Доллан пару раз брал его почитать, а потом долго хохотал над глупыми советами умных, казалось бы, людей. Однако сейчас, при воспоминании о жене и далёком доме, Бобу эти статьи перестали казаться такой уж глупостью. Он медленно натянул одеяло обратно и украдкой, словно кто-то мог заметить и высмеять это движение, вытер со лба холодный пот.
- Бо-о-о-о-об! Спаси нас, Бо-о-о-об!
«Галлюцинации! Точно! Сейчас я возьму трубку и вызову портье. Попрошу принести портвейн. Нет, лучше сразу виски – до того как сяду за руль, пройдёт достаточно времени. От алкоголя уже не останется и следа. Зато, я смогу нормально заснуть...»
Доллан потянулся к трубке и только тут понял, что не знает какую комбинацию нужно набрать, чтобы вызвать портье. Как его, кстати? Том? Тод? Тед, точно, Тед...
Боб снял трубку и приложил ее к уху. Тихий, монотонный гудок возвестил о полной исправности телефона. Наугад Доллан набрал номер 100. В полумраке комнаты казалось, что циферблат вращается подобно рулевому колесу шхуны.
1...
…право руля! Капитан силится изменить курс, однако, течение всеми силами препятствует этому.
0...
…пожалуйста, право руля! Но штурвал возвращается на свое место.
0...
…черт же тебя дери, право! Право руля! Умоляю!!!
- Да, я вас слушаю, - вдруг раздался в трубке чей-то трудно различимый голос.
- Доброй ночи, это Тед? - срывающимся голосом зачастил Доллан, - Это Боб. Боб из тридцать второй комнаты - у меня еще застряла машина, а вы сказали, что наутро ее вытащат. Вы помните?
- О, Боб... - в трубке раздалось шебуршание, словно ее передали другому человеку, - Да, Боб. Я знаю...Помоги нам, Боб, пожалуйста. Помоги нам! Нам больно, Боб, нам страшно! Боб, ты должен помочь, Боб! Убей нас, Боб, пожалуйста! Помоги себе, Боб, помоги нам! Помоги-и-и-и-и...
Доллан отшвырнул от себя трубку и на этот раз не скрываясь, провел краем одеяла по мокрому от ледяного пота, лбу и шее.
«Что за чертовщина! Это уже не смешно! Сейчас я спущусь вниз и устрою этому сопливому шутнику!»
Однако, как только Боб свесил ноги с кровати, он обнаружил, что весь пол залит водой.
«Неужели, всё-таки, забыл выключить кран?»
Загребая ногами холодную воду, Боб оббежал кровать и схватился за ручку ванной. Та оказалась запертой. Но Доллан не помнил, чтобы он запирал ее – да и замок не предусматривал этого, что вполне соответствовало технике безопасности отелей.
Шшшшшух...
Шшшшшух...
Шшшшшух...
- Спаси нас Боб, спаси-и-и-и, - к одному голосу прибавился другой, третий, и вот уже целый хор взывал к оцепеневшему от ужаса Доллану.
- Боб, помоги нам! Бо-о-о-о-о-об...
Доллан кинулся к спасительной входной двери. Все это уже меньше всего походило на галлюцинации. Неприкрытый животный страх терзал взбаламошенный разум Боба. Он уже был согласен провести ночь в машине или даже на голом снегу под елями, но ни секунды не желал более оставаться в этой комнате.
Внезапно Боб остановился. Двери не было. Перед ним была ровная, гладкая стена, из которой сочилась вода.
Шшшшшух...
- Боб, быстрее! Спаси нас, спаси себя! Бо-о-о-об!
Сердце Доллана забилось с частотой не меньше двухсот ударов в минуту. Создавалось впечатление, что уровень воды в комнате все повышается, а воздуха становится все меньше. Да и сам он какой-то слишком холодный и влажный.
- Бооооооб!
Не обращая внимания на крики, Доллан принялся пробираться к окну.
«Окно! Я же всего на третьем этаже! Надо глотнуть свежего воздуха и все пройдет. В крайнем случае, я просто выпрыгну. Сначала повисну на руках, – во мне целых шесть футов – а потом спрыгну...»
Доллан оттолкнул плывший на него журнальный столик и схватился за шторы. Те никак не хотели раскрываться, поэтому пришлось их просто рвануть на себя. Карниз ударил Боба по плечу, но он словно этого и не заметил - ему открылся доступ к спасению. Он кинулся к окну и едва не закричал.
За окном на сколько хватало взгляда, постиралась водная гладь. Она колыхалась из стороны в сторону – было даже слышно, как задувают сильные порывы ветра. А на самом горизонте угадывалась непроглядная темнота, изредка озаряемая слабыми вспышками.
Близился шторм!
Шшшшшух! Шшшшух! Шшшшух!
Волны становились все агрессивней, сильнее и выше.
Доллан заставил себя оторваться от окна и заметил плавающую возле него записку. Он поднял ее и развернул. Чернила на ней слегка размылись, но написанные слова были вполне читаемы.
«Боб, спаси нас! Нам страшно, Боб! Ты еще можешь спасти себя! Боб! Тот же смог! Но тот не успел спасти нас, поэтому до сих пор здесь, у Него...»
Не дочитав записку, Доллан отшвырнул ее в сторону и стал подбираться к картине. Сделать это было сложно, потому что уровень воды уже поднялся до пояса и все пространство комнаты оказалось засорено какими-то предметами, которые раньше Боб здесь даже не ожидал увидеть. Бутылки, бочонки, обрывки сетей и разбухшие гниющие обломки досок.
Добравшись до картины, он сорвал ее со стены и закричал, обращаясь к нарисованной шхуне.
- Какого дьявола?! Что тут происходит?! Где я?! Я же не сплю! Как мне отсюда выбраться!
Шшшшшух! Шшшшшух! Шшшшшух!
Накатывали волны на миниатюрное судно.
- Помоги, Боб! Он забавляется с нами! Ему смешно! Помоги, Боб!
- Кто он?! Матерь Божья, кто такой Он?! - Доллан уже не мог контролировать себя. Он тряс картину как полоумный и орал во весь голос.
- Отель, Боб, он живой! Он разум в камне. И ему скучно. Ему скучно, а нам больно, Боб! Помоги-и-и-и!
- Что за дерьмо ты несешь?! Какой к черту отель?! Кто вы?
- Мы его посетители. Мы постояльцы номера тридцать два – почему-то остальных он не трогает и забавляется только с посетителями этого номера... Помоги, Боб!
- Сколько вас?!
- Нас ровно десять человек. Ты будешь двенадцатым, если не поможешь нам. Боб, спаси-и-и-и-и-и! Спаси нас всех, спаси себя! Боб, пожалей Бониту! Вспомни об Аманде, Боб!
- Заткнись! Ты слышишь, заткнись!!! Откуда ты вообще знаешь о моей семье?! Откуда ты вообще все знаешь?! Какого черта! Неужели полиция не замечала пропажи людей! И почему я буду двенадцатым?!
Доллан сорвал голос и мог лишь хрипеть, но все равно не понижал интонации, а костяшки его пальцев побелели, сжимая рамку картины.
- Боб, тут нет полиции! Тут только то, что захочет он! Я - Сэм, в тысяча девятьсот девяносто третьем я остановился на окраине Детройта, потому что мой кадиллак не дотянул до заправки. А рядом со мной стоит Михаэль - за тридцать лет до меня в Вестфалене он решил устроить себе праздник в честь развода и снял номер. Боб, тут нет полиции! И никогда не будет! Мы были первыми пленниками, Боб! Я не знаю, сколько прошло времени, но затем к нам попал Тахачи - после долгого плавания он решил остановиться в Пекине. В тысяча девятьсот шестьдесят третьем году, Боб! Ты понимаешь, Боб!! Какая к черту полиция?! Половина из нас даже не знает такого слова, Боб! Зато Он знает о нас все! Слышишь, Боб, все!!! А так как мы теперь часть его, то и мы знаем! От нас скрыта лишь тайна освобождения! Но ты можешь нам помочь, Боб! Убей нас! Убей, Боб! Ему станет скучно, он отпустит тебя, Боб! Мы знаем! Он не отпустил того, потому что у него был шанс, но он им не воспользовался. Но ты ведь можешь, Бо-о-об!
Доллан с криком отшвырнул от себя картину и бросился к двери. Ее по-прежнему не было. Вернее, он ее просто не видел, но она была. Обязана была быть! Быть обязана была...была быть...будет была...
Боб с удивлением обнаружил, что начал путаться в словах. С криком он бросился на то месте, где, по его мнению должна была находиться дверь.
Шшшшшух-ух-шшшшух! Шшшшш...
Шторм все набирал и набирал обороты, волны становились сильнее, а, значит, времени оставалось все меньше. Почему-то Доллан знал, что если он не успеет до того момента, как гигантская волна вознесется над шхуной, его уже ничего не спасет.
Шшшшшух-ух-шшшшух! Шшшшш...
Затрещало стекло снаружи, а уровень воды уже достиг груди.
- Спаси нас, глупец! Ты не сможешь уйти от него! Спаси-и-и-и-и-и!
- Бл...уль...бл-бл-уль! - Боб хотел было крикнуть чтобы голоса заткнулись, но из его рта вырвались лишь странные булькающие звуки.
Испугавшись еще больше, он принялся колотить в пустую стену и пытаться высадить ее плечом. Однако, стена лишь отдавалась недовольным гулом, а капли, сочащиеся из стены, становились всё больше…
Шшшшшух-ух-шшшшух! Шшшшш...
Шшшшшух-ух-шшшшух! Шшшшш...
А гигантская волна, тем временем, все приближалась и приближалась...
- Боб, спаси нас, Бо-о-об!
Внезапно, отличавшееся хорошим здоровьем, сердце Доллана не выдержало, и он медленно сполз по стене, настойчиво протягивая трясущуюся руку к отполированной дверной ручке...

- Не могу сказать со всей точностью, но предположительно у него разрыв сердца, - развел руками молодой человек двадцати шести лет в длинной куртке, накинутой на медицинскую форму.
- Странно, - пробормотал стоявший рядом с ним мужчина в форме дорожного инспектора, - Я бы еще понял, если бы он умер от обморожения...
- В некоторых случаях, инфаркт может быть связан со стрессами, перенесенными в критических для человека условиях. Мне непонятно другое, - он мог остаться в машине, она почти не пострадала, но вместо этого он зачем-то отправился в лес. С подарками. Да и эта записка...
Молодой человек поднял сложенный в несколько раз клочок тетрадного листа. На нем широким размашистым почерком было написано:
«Ты даже не представляешь, как тебе повезло...»
- Да... - инспектор почесал затылок, - Может, он что-то искал? Или кого-то…
Врач вздохнул.
- Боюсь, теперь мы этого никогда не узнаем. Помогите мне затащить труп в машину. И не забудьте положить подарки - у его родных должно остаться хотя бы какое-нибудь напоминание о том, что он думал о них до последней минуты свой жизни...