***

Сдав сессию, Наташа заторопилась домой. Результат последнего экзамена жёг мозг. Сергей Анатольевич, после её демарша на господствующие в современной исторической науке методы датировки материальных памятников, сначала размазал её по столу, нарисовав изображение пайцзы Чингисханова сотника, а потом выпроводил с пятеркой зачётке. На её вопросительный взгляд ответил: – Поймете позднее. Главное, что думаете, а не механически запоминаете.
Дома её ждали не только папа с мамой, но и родные места. Никогда бы раньше не подумала, что способна скучать по лесам и голым каменистым осыпям, по увалам, падям, скальным обнажениям и топким берегам зарастающих озёр. В своих мечтах, она уже спешила по юрким тропинкам, заглядывала в самые грибные и ягодные места, а там вскоре и Лёха вернётся, хоть и не быстро, но служба его подходит к концу. Тоже неожиданно заскучала по этому охламону и задире – верному товарищу в самых рискованных похождениях и, хм, экскурсиях.
Отец встретил её на вокзале, и вместе они поехали домой на новомодной тарахтелке – квадрацикле. Прижились эти порождения человеческой изобретательности в их бездорожной лесной глуши.
Вечер дома прошёл незаметно. Рассказывала об учёбе, о друзьях и преподавателях, о жизни в городе. Всё волновало родителей, да и дочка, соскучившись, торопилась выговориться.
Едва рассвет коснулся крон деревьев, засобиралась в лес. Бутерброды, мелкашка с непочатой пачкой патронов и объёмистая корзинка. Вот и все сборы.
После прошедшего дождя, лес сверкал и искрился каждой капелькой росы на листьях и травинках. Наташа шла не спеша, впитывая красоту, окружавшего её благолепия. Теплые воспоминания грели сердце. Пробродив весь день по лесу, не заметила, как ноги повели её к порогу пещеры, где она с друзьями, проводила много свободного времени. Только сейчас она, приняла левее, чем обычно, и ей пришлось, поднявшись по травянистому склону до каменной стенки, повернуть вправо. На пути к недалёкому уже тёмному провалу, она поскользнулась и была вынуждена опереться левой рукой об эту самую стену. Туда и рухнула, рефлекторно выпустив из рук корзинку и оберегая ружьецо.
Перекатилась через плечо, не удержалась, снова перекатилась, встала на ноги и подхватила настигшую её корзинку. Уфф. Полное расхождение субъективных ощущений и объективных данных. Внутренне, она провалилась сквозь стену, а фактически – отлетела от неё так, как будто вывалилась из каменной толщи тем самым способом, как, ей кажется, на самом деле в нё ввалилась.
Такой разброд чувств навел на мысль, что сегодня она маленько перегуляла на свежем воздухе. Зная, что родители будут волноваться, заторопилась домой. Пройдя несколько шагов в сторону пещеры, удивленно огляделась. Что-то непонятно изменилось в облике знакомого места, и казалось, кто-то незримо–зловещее рыскает по тропинкам. Чтобы взбодриться, девушка стала подшучивать над собой: «Совсем городской стала, разучилась слышать лес». Но тревога не проходила. Невольно ускорила шаги, и вдруг поняла, что её встревожило – тропинка, по которой она пришла утром, заросла травой, да и остальные знакомые ориентиры не видны. Деревья другие, кусты не там, следов человеческих нет. Растерянная, она добралась до пещеры, что бы дождаться утра. Собрав немного валежника, затеплила опрятный костёр. С появлением огня, её страхи потихоньку отступили. Свернувшись калачиком, она уснула, на охапке лапника и всю ночь ей снились удивительно яркие цветные сны...

***

Алесей прикупил подарки, для матери – недорогой цифровой фотик, для сестрёнки – диски с последними анимешками, а над подарком для Наташи, призадумался, да так ничего и не выбрал.
Сидит он в вагоне и мечтает, как встретит его Наташа, как бросится на шею. Или нет? Что-то очередного письма от неё долго не приходит. Последнее было из родного посёлка, куда она приехала на каникулы, а потом – тишина.
Не заметил, как задремал. Снятся ему кони, несущиеся во весь опор, и люди с раскосыми глазами в странных одеждах. И крик, крик Наташи, - Помоги!
Проснулся и не поймёт, что это было, так яро и явно увидел он эту картину.

***

Звонкие трели птиц, оповестили о рассвете. Ещё не проснувшись, Наташа стала перебирать в памяти события вчерашнего дня. На ум пришли мысли из книги Карлоса Кастанеды прочитанной недавно, обзор системы врат сновидения.
Первые врата сновидения - это научиться вспоминать сны, осознавать себя во сне и научиться управлять вниманием энергетического тела - целенаправленно изучать различные объекты во сне.
- Может мне всё приснилось? - подумала она.
Что там было ещё? Наташа стала вспоминать. Хм. Вторые врата сновидения - научить энергетическое тело контролируемо переходить из сна в сон, третьи врата сновидения - научиться путешествовать по реальному миру, найдя себя спящим. И, наконец, четвёртые врата сновидения - научиться закреплять точку сборки в любом месте, обретая полное восприятие.
Да-а! Восприятие было полным, потому, даже такая неожиданная мысль как параллельный мир не удивила её.
Воспоминания продолжали роиться в её голове.
Вот она поскользнулась..
Вот летит пытаясь ухватиться и удержать равновесие.
Вот это чувство расхождение субъективных ощущений и объективных данных, когда она будто ввалилась через стену неизвестно куда.
Окончательно проснулась, умылась у звонко поющего ручейка, доела собранные вера ягоды и запила их прозрачной водой. Теперь предстояло главное, разобраться в сложившейся ситуации. Вокруг стоял знакомо-незнакомый лес, и удивительно щемящая тишина, не нарушаемая ничем кроме птичьих голосов.
На месте их посёлка не оказалось вообще ничего, кроме молодого леса. А ведь она ничего не спутала. Извилины ручья, откос, склон с торчащими из него камнями – все, как и раньше. Если совпадает место, следовательно, не совпадает время – шепнул ей разум. И она отправилась в сторону Шира – ближайшей станции. Может быть, там что-нибудь прояснится.

***

В вагоне Алексей отсыпался и дорога пролетела незаметно, несколько раз вновь снился всё тот же сон. И вот мелькнули вдалеке два пятна, это озеро Шира и озеро Иткуль.
Места в Хакасии достойны кисти лучшего живописца, только мысли Алексея, совсем о другом, не о художниках и вдохновении, а о девушке, по которой соскучился. Но сначала необходимо представиться предкам по случаю успешного завершения срочной службы, а потом наведаться в город, поговорить с Наташей, и нужно уезжать. Что тут в глухомани делать. Руки у Алексея золотые, как и у его отца - поселкового кузнеца, который тут один на все руки мастер, вот и сына приучил. Да только где в лесных дебрях работу найдёшь? Может завербоваться по контракту, всё же служба в ВДВ многому научила. Да и Наташа, студентка исторического факультета, что ей в этих местах делать? Надо обосновываться в солидном городе.
С этими мыслями вышел он на перрон, где его ждали родные. То, что подруги среди них не оказалось, не удивительно – занятия в институте уже начались. Однако мать неожиданно расплакалась и рассказала, что Наташа потерялась в лесу. Ушла по ягоды и пропала. С тех пор прошло уже два месяца, даже поиски прекратились.

***

Выверив по компасу направление, Наташа двинулась в сторону Ширы. К обеду, с возвышенности, куда она взобралась, как на ладони открылись озера Шира и Иткуль, а вот ни города, ни железной дороги не было и в помине. Растеряно оглядев окрестности, увидела вдалеке наезженную тропу, по которой ехали груженые повозки, и решила узнать, куда попала. В смысле, скорее, времени, чем места. Девушка направилась в сторону дороги. Тревога не покидала её. Приближаясь, она поняла, что её насторожило. Люди, ехавшие на телегах, слишком существенно отличались от привычного для неё образа современного человека своей одеждой, прическами. Наташа затаилась в кустах, и стала наблюдать.

***

Чувство тревоги не покидало Алексея, и он вышел, не доезжая до родного посёлка, оставив в машине вещи и пообещав родителям быстро вернуться. По лесу, мол, соскучился.
Осень стояла сухая и теплая, знакомая тропинка успокаивала. Любовался красотой родных просторов, а мысли текли ровно. Городскому жителю в этих местах заплутать несложно, но не подруге детства, с которой они знают каждый камушек на километры вокруг. А вот и поворот к бревну через ручей, но ноги сами несли Алексея в сторону пещеры, где они играли детьми, то в неандертальцев, то в Робин Гуда, а после встречались с Наташей, чтобы готовиться к выпускным экзаменам. Светлая и неглубокая, эта каменная камера защищала от дождя и ветра и создавала нужное настроение строгой монументальностью своего интерьера. Как в читальном зале крупной библиотеки, только ехать никуда не надо.

***

Нескольких минут подглядывания из-за кустов оказалось достаточно, чтобы убедиться в том, что, как ни крути, а эпоха явно другая.
Повозки, катившие по дороге, были неповоротливы. Наташа сразу обратила внимание на их колёса. Четыре спицы, расположенные под прямым углом. Вспомнились иллюстрации, где она видела изображение отдельных видов экипажей, в которых разъезжали наши предки. Навскидку век ХII – ХIII. Повозка одноосная, так называемая арба, иначе в горах и в лесу не проехать.
Заинтересовали её и возницы. На них халаты из валяного сукна, штаны с широким шагом, на голове белая войлочная шляпа с короткими полями. Киргизы – первая мысль, что-то общее сохранилось в их манере одеваться, пройдя сквозь века. Несколько всадников как-то нервно мечутся вдоль короткой гужевой колонны.
Вдруг, верховые, словно услыхав сигнал, все как один повернули к хвосту процессии и помчались, на скаку доставая из налучей свои луки. Такой лук сложен в изготовлении, Каждый – уникальное произведение, результат кропотливого труда искусного мастера. Его склевали из трех слоев дерева и кости, а для защиты от влаги обматывали сухожилиями. Если не врут, такой лук пробивает любой доспех, на расстоянии до трех сотен метров.
Только успела это припомнить - откуда не возьмись, будто вынырнув из-за скрывшей их сопки, вылетели всадники на низкорослых мохноногих лошадях. Их одежда оторочена мехом, лисьи и волчьи хвосты развеваются на шапках, на ногах сапоги, в руках арканы. Вот оно что, пока мужчины сражаются с группой, догонявшей беглецов по дороге, второй отряд добрался до своей цели в обход.
Притаившись и сжимая в руках «мелкашку» она следила за происходящим. Возницы, увидев нападавших, побросали телеги с грузом и побежали в сторону леса, толкая впереди себя женщин и детей. Да и сами возницы – подростки. Вот один с копьём наперевес бросился навстречу вырвавшемуся вперёд всаднику, но свистнула плеть, и паренёк покатился в траву.
Петли арканов опускаются на плечи бегущих, натянувшиеся верёвки валят людей с ног. Но быстроногая фигурка вырвалась вперёд и один из воинов торопит коня по её следу.
На ум пришли слова недавно прочитаной книги: «Занятость - отличное средство от тоски, в момент затруднения человек обязательно делает выбор, чем занять мысли. Можно посочувствовать себе, погоревать, сосредоточиться на переживаниях. Заняться, так сказать, высшей нервной деятельностью. А можно примитивно, как предок наш примат, взять в руки палку и лупить ею всё, что под удар попадёт. Может - орех сшибёшь ненароком, или шишку учредишь на кумполе старого недруга».
Это и послужило командой к дальнейшему действию.
Пока разум трудился над обдумыванием этого неимоверно длинного рассждения, тело заняло положение для стрельбы стоя. Руки сняли из-за спины старую добрую мамину биатлонку. Прицелившись, Наташа задержала вдох и легко, почти нежно нажала на курок. Выстрел потонул в криках всадников. А тот, что уже приготовился поймать беглянку, накренился и сполз с лошади.
Всё правильно, охотник попадает белке в глаз. В левый. В пылу окучивания добычи, никто не заметил случившегося.
Вновь прицелилась, и снова, неслышный в гомоне выстрел, затем ещё. Сотня метров – вполне удобная дистанция для опытного стрелка. Пятеро спешены. Смена магазина. Ритмично, как на стрельбище. Остальные, разглядев её и поняв, откуда снисходит на их товарищей смерть, стали выхватывать из-за спин луки. И падать из сёдел.
Другие, видимо быстро сообразили, что к чему, повернулись к ней спиной, и побросав пленников, умчались. Стрелять вслед не стала. Последняя пятая обойма уже в магазине, остальные надо собрать и набить патронами.
Люди, избежавшие плена, вернулись к своим телегам и быстро покинули поле боя, изредка поглядывая в сторону непостижимого существа, занятого своими делами. Кажется, сегодня богиня смерти показалась на глаза не для того, чтобы забрать их жизни. Нет причины мозолить ей глаза.
Наташа подошла к убитым. На груди одного, того, что одет побогаче, на груди висела матово блестящая пластина со знаками. Надо же, кажется именно её буквально позавчера, рисовал на экзамене Сергей Анатольевич. Девушка сняла кругляш и прихватила с собой.

***

А вот и «читальный зал». Лёха вошёл внутрь. Тишина и покой опустились на него. Присел у стены, где было сделано подобие скамьи, и призадумался... И вновь, странные видения нахлынули на него. Посидев ещё немного, засобирался домой. Там его ждал накрытый стол, родные и друзья. Со всеми надо поговорить, расспросить, послушать, а ему хотелось поскорее остаться одному, что бы осмыслить произшедшее.
Нет, слов любви они с Наташей друг другу не говорили, обнимашками-целовшками не занимались. Это была простая человеческая дружба, оказавшаяся чем-то большим только тогда, когда служба в армии принесла разлуку. Чувства нелегко переложить на бумагу, но, вот чудо, именно в строках писем с рассказами о повседневных событиях и зазвучали впервые нотки нежности и доверия.
В одной из ниш, там, где раньше они не раз оставляли тетрадки и учебники, луч фонарика скользнул по блестящей поверхности. Небольшой медный кувшинчик, позеленевший почти до черноты. Странная находка. Широкое горлышко залито воском, от времени превратившимся в рассыпчатую массу. Лучше будет вскрыть его дома в мастерской.

***

Оказывается, это не такая простая вещь убить человека, даже если защищаешь слабого. Как только спало напряжение стычки, слёзы сами покатились из глаз. В эту трудную минуту, отчётливо вспомнила о друге детства, Лёшке. Вот бы такого сильного и надёжного товарища рядом, и непонятно как, сами собой вырвались слова - «Помоги!» Ответом было молчание леса. Идя в сторону пещеры, Наташа подстрелила рябчика. Она вспомнила, что пернатую дичь, если нет желания возиться с ощипыванием, запекают в глине прямо в перьях, а уж этого добра на берегу ручья было в достатке. Обмазав птицу, закопала её в горячие угли, а сверху, возобновила разрушенный костёр. Даже тетерев «поспевает» за два часа, а уж небольшая птица была готова через час. Поужинав и оставив часть еды на завтра, девушка стала размышлять.

***

Ведро воды, паяльная лампа и час терпения, а потом на широкий противень вместе с расплавленным воском вылилились листочки из блокнота и странная пластинка с рельефным изображением. Гости, забывшие о накрытом столе, с интересом рассматривали написанный чёткими печатными буквами текст. От Наташи оказалась весточка.
Она никуда не пропала. В том смысле, что по-прежнему живёт тут, только посёлки и железная дорога куда-то подевались, и людей в этих местах стало меньше. Говорят они на непонятном языке, носят старинную одежду, пасут коз, овец и низкорослых северных оленей. А ещё приезжали другие люди, на мохноногих лошадках с копьями и саблями. Хотели угнать женщин и детей.
Пришлось вмешаться, отчего патронов теперь у Наташи почти не осталось. А любопытную вещичку, что висела на шее у главаря, она прикладывает и просит показать одному человеку у них на факультете.

***

Когда гости разошлись, Алексей вновь перечитал послание Наташи, и стал рассматривать странную вещицу. Его не оставляло ощущение, что это металл, покрытый толстой плёнкой окисла. Тем не менее, просматривалось нечто похожее на изображение птицы, и значки, напоминавшие кривулины, из которых китайцы составляют свои иероглифы.
Утром на станцию его отвёз Наташин отец, и почти силой заставил взять денег на расходы. Как-никак, до Красноярска и обратно. В посёлке живёт немного народу, утаить что-нибудь почти невозможно. Разве что собственные мысли. Хотя, что тут таить, один сумбур.
В столице обширного Сибирского края он не был несколько лет. Сразу направился в сторону студенческого городка расположенного рядом с городским парком и был поражён оживлённой атмосферой царившей здесь.
Бабье лето пахнуло на город всей своей удивительной красотой, разукрасило аллеи множеством оттенков жёлтого и красного. Солнце проникало сквозь кроны деревьев, отражалось в стёклах, и блики весёлыми «зайчиками» прыгали по лицам студентов, высыпавших погреться.
Алексей нашёл корпус исторического факультета, и преподавателя с которым договорился накануне, Сергеем Анатольевичем. Тот, увидев находку, остолбенел. Поразившая его вещица выглядела очень древней, и он долго переводил взгляд с кругляшки на молодого человека.
- А не откажете ли вы в любезности, указать место, где нашли этот предмет, - наконец обрёл он дар речи.
- Извольте, - Лёха всегда легко ведётся на тон, поэтому подхватил чопорную лексику собеседника. Но пальцем в карту ткнул со всей силой «пролетарской ненависти».
- Вы чем-то огорчены? – неожиданная эмоциональность парня смутила преподавателя.
- Я хотел узнать, когда эта вещь там появилась, но если Вы даже не знаете где, то…
- Датировку могу произвести с точностью до одного года. Орды Чингисхана переправились через Енисей в 1218 году. А благодаря этой находке и место удаётся установить значительно уверенней. Там, куда Вы указали, несомненно, побывали фланговые или передовые дозоры.
- В таком случае, не затруднит ли Вас, Сергей Анатольевич, посоветовать, как следует действовать, чтобы избежать подобных встреч? Ну, пока эти орды не пройдут? – Поймал упавшие с носа очки преподавателя, воспрепятствовав им долететь до пола аудитории, и показал полученную от подруги записку, пояснив, откуда она взялась.
Распрощавшись, Алексей заторопился в город, где ему предстояло сделать покупки, и надо было повидать Сашку Саркисова. Он был у них санинструктором, так что на счёт медикаментов подсказал бы. Они вместе и призывались, и демобилизовались, служили в одном взводе и успели, если не сдружиться, то сделаться добрыми приятелями. Из телефонного разговора, когда предупреждал о визите, по тону понял, что однополчанин его нынче в глубоком расстройстве.
Дверь квартиры открыла девушка неземной красоты. Ну, всё при ней, и столько, сколько нужно. Приятель на кухне грустно чистил картошку и выглядел кисло.
- Танька замуж вышла, - ответил он на незаданный вопрос. - Нюркина сестренка, - кивнул он в сторону девушки, настраивающей гитару.

В жизни всему уделяется место,
Вместе с добром уживается зло,
Если к другому уходит невеста,
То неизвестно кому повезло.

Пропела божественно прекрасная Нюрка озорным голосом.
- Вот, - подтвердил Лёха мудрость прозвучавших слов. – И вообще, не обещайте деве юной любови вечной на земле. Всплывай, санинструктор!
- Точно, сейчас, пожарим вот это, - Сашка указал на груду начищенной картошки, - и нальём по рюмочке за взводного, за старшину, за…
- Уймись, санинструктор, посоветуй, лучше, какого медикамента собрать, чтобы сидя безвылазно в дремучем лесу, лечить раны и хвори. И, чтобы хватило надолго.
- Первым делом возьми справочник по целебным травам, - вмешалась Нюра, отбирая у Саркисова извлечённую из холодильника поллитру.
- И спирту этилового бочонок, - встрял «обездоленный». Но тут же поправился, - Анна верно говорит, она у нас врач. А с чего это ты решил в отшельники подаваться. Если от любви неразделённой, так я с тобой.
Лёха уже понял, что темнить никакого резону нет, и спокойно расправил на столе листки Наташиного письма.

***

После ухода Алексея, Сергей Анатольевич стал внимательно рассматривать пластину зажатую в руке. Нет сомнений, что это байса, или как её ещё называют пайцза, что в переводе с тюркого., буквально переводится как отпечаток.
Ещё раз внимательно осмотрев находку, историк пунктуально открыл нужный фолиант, сверил изображение и прочёл: «Пайцза - особая пластинка, выдававшаяся татаро-монгольским ханами в тринадцатом – пятнадцатом веках как верительная грамота. Это тонкие листы металла, большей частью серебряные, реже медные и золотые, с рельефным рисунком. Пайцза - верительная пластина или бирка. Серебряная пайцза – удостоверение государственного чиновника высшего ранга».
Убедившись, что это, известное ему со школьных лет утверждение до сих пор наукой не пересмотрено, Сергей Анатольевич, вспомнил экзамен, на котором отчитал белобрысую девчонку после её демарша на господствующие в современной исторической науке методы датировки материальных памятников. Вспомнил, как рисовал похожее изображение пайцзы Чингисханова сотника, и в его голове, как на экране замелькали странные, может быть даже, крамольные мысли.

***

Утро обещало солнечный день. Поселковые хозяйки выгоняли коз щипать жухлую осеннюю траву и обдирать желтые листья с окрестных кустарников. Снег синоптики обещали только через неделю, но утренние морозцы уже сковывают лужицы. Лёха стоит на крылечке и окидывает взглядом груду вещей, приготовленную к отправке в прошлое.
Вроде, ничего не забыл. Главное – инструменты. И дедов коловорот с уймой сменных пёрок, свёрл и шильев. И коробки с саморезами, гвозди и проволока. Одежда, утварь, семена, книги, ноутбук с грудой заполненных справочной информацией лазерных дисков. И питание для него. Патроны, оружие. Всего не перечесть.
Толпа мужчин и женщин, словно ожидают чего-то. Конечно, команды.
- Пошли, - вот и всё, что требовалось сказать. И груз разобран. Колонна потянулась к пещере.

***

Вот и каменная стенка в полусотне метров от их бывшего «читального зала». Лёшка без труда отыскал описанное местечко, они тут все приметы помнят наизусть. Для начала ткнул палкой. Хм. Конец провалился, но назад не пошёл. Так там и остался, словно отхваченный бритвой. Опасное, однако, местечко.
Бросил в стенку тючок – тот проскочил и сгинул, как не бывало. Народ принялся подносить остальные вещи вверх по короткому травянистому склону, а он – переправлять всё это добро туда, где оно необходимо слабой беззащитной девушке, оказавшейся в чужом неприветливом мире.
Всё, предметы закончились. Лёха посмотрел на мать. Стоит поодаль, и слёзы катятся у неё из глаз. Отец обнимает её за плечи. И сестрица прижалась к ней с другой стороны. Как и условились ещё вчера, попрощавшись по-человечески. Сегодня – не время разводить антимонии. Взял в руку ружьё, собрался, и нырнул.

***

Наташа сушит грибы и коптит мясо. Зима не за горами, надо припасти хотя бы немного на период сильных холодов, когда невозможно будет охотиться. Свой шалаш она обмазала глиной, а сверху – снова оплела. И опять обмазала. Так будет теплее. Она здесь уже около недели. По расчёту времени, если полагать, что и там и здесь оно течёт одинаково, Лёшка уже должен вернуться из армии.
Волнует мысль о том, нашёл ли друг её послание. Они ведь иногда оставляли там друг другу записки. Если её считают пропавшей, он, скорее всего, заглянет в ту нишу, куда она положила для него послание с просьбой забросить через портал патронов и кое-каких вещей. Костюм бы лыжный ей не помешал, а то подкрадываются холода.
Из стенки, с которой она почти не спускает глаз, высунулся конец палки. Замер, потом, словно отпиленный, упал. Лёшка. Его приёмчики.
Наташа встала и уже сделала несколько шагов, чтобы посмотреть, не привязано ли к палке чего-нибудь для неё, как из стенки вылетел плотный тюк и покатился под уклон. За ним следовали мешки, бочонки, туго набитые рюкзаки, сколоченные на манер цилиндра ящики. Всё это откатывалось и скапливалось у подножия короткого склона, собираясь в изрядную кучу.
Широко открытыми глаза девушка наблюдала за происходящим, и когда последовала короткая пауза, и из камня выпрыгнул Лёшка, она разрыдалась. Страх, одиночество, безысходность, которые таила в себе, чтобы не поддаться отчаянию, прорвались слезами. Несколько шагов навстречу друг другу, и девушка прижалась к груди старого друга, и от такого знакомого, родного запаха у неё перехватило дыхание.
- Ну, не реви, кнопка. Не мог же я тебя оставить одну отстреливаться от всей Золотой Орды, - да это он, грубоватый, но надёжный троечник, вечно путавший иезуитов с ирокезами и считавший «Тарзана» лучшей книгой всех времён и народов.
- Наталья, прекрати реветь и проверь, как перенесла транспортировку швейная машинка. И собери клубки, разве не видишь, что они раскатились из корзинки!
Так же неожиданно появились и родители Наташи. Она не смела поверить своим глазам. А воздух в районе портала продолжал колебаться, значит, движение продолжается.
Вот появился Сергей Анатольевич с ассистенткой, про которую на кафедре ползут слухи, что она, и он – ну да. Оба здесь. Преподаватель, смущённо откашлявшись, сообщил, что должен узнать, наконец, где находится эта самая река Калка, на берегу которой Русь впервые встретилась с татарами.
- Знакомься, это Саша Саркисов, - бормочет над головой смущённый Лёха, от которого она так и не может отлепиться. – А это Анна Михална, доктор.
А Наташа зябко поводит плечами, глубже проникая в кольцо Лёшкиных рук, отчего ей совсем плохо видно, что творится вокруг.